Глядя на дискуссию о Шмемане, Булгакове, Афанасьеве и т.п.
http://ailoyros.livejournal.com/75289.html?view=676121#t676121,
я все больше убеждаюсь, что
1) никто никого не убедит,
2) потому что позиция в таком споре зависит во многом от церковно-политической позиции спорящего, и сколько не указывай на ошибки или субъективизм у Булгакова и присных, верность партийной линии перевесит все научные аргументы.
А если совсем уж некуда деваться, то можно предумать какую-нибудь метанауку.
Главный аргумент здесь таков: вот они все умерли, написав много книжек (неважно, каких), а вы живы и пишете мелкие статейки. Правда, по такой логике, лет через пятьдесят великими надо будет объявлять Фоменко с Носовским.
Корень же проблемы, по-моему, в следующем: в определенное время (кон. 80-ых-90-ые гг.) научное первенство в РПЦ перешло к группе либерально ориентированных людей, ориентированных на представлявшиеся им лучшими из достижений русской науки к тому времени, т.е. на Париж. При этом в своих узких научных работах они опирались как раз не на них, на мировую науку. Но именно она (особенно в таких хорошо верифицируемых дисциплинах, как литургика или библеистика) показала научную несостоятельность большинства "парижан" (за исключением, прежде всего, Мейендорфа, который, заметимм, любил работать с рукописями). А теперь, когда одновременно с Парижем поставлены под сомнения и позиции его почитателей, последние по-барски называют критиков "пролетариями", причем с такой позиции, как будто значение всех ученых sub specie aeternitatis им давно известно.
Dixi
P.S. Прошу прощения у тех френдов, кому это неинтересно.