October 14th, 2004

Не смотрите телевизор на ночь

Сегодня одна наша прихожанка рассказала про свой сон этой ночью: подробностей не помнит, помнит только, что намазывала черную икру на доллары.
Вот до чего нас доводит рост цен на нефть!!!

Путешествие в Апсны. День третий. Лыхны-Анакопия

С утра, как всегда, в собор. Сегодня здесь снова Соня за алтарным роялем. Она совсем прониклась ко мне симпатией, и вместо Прокофьева заиграла Баха. Слушаем Иван Севастьяныча, мерим плинфу. Видимо, собор был перложен с восьмого ряда. К нашим разговорам прислушивается молодая пара. Москвичи. Приехали на машине. Разговорились, что-то им рассказали. Они едут на Рицу, нас подбросят до трассы.
В машину (шестерка) еле влезаем. Все заднее сидение забито ракушками, крабами, какими-то растениями. Прямо как Белецкий, который вечно набивает мою фотосумку семенами откуда-нибудь с Хумаринского городища. Помню, советовал ему взять конопли, которая росла у нашего крыльца в Сентах. Не захотел - загадочный человек.
По дороге решаем заехать в Алахадзы. Денис торжественно кладет на место взятую им вчера плинфу. Вылезаем на Рицском повороте. Показываем москвичам Бзыбскую крепость, а сами ловим машину. Нас подвозят до Гудауты. Там на автобусе до Лыхн.
Храм большой, хорошо сохранившийся, но самое потрясающее - фрески 14 в. Константинопольский мастер, надписи то по-гречески, то по-грузински. Что по-грузински, согласно абхазцам, написали злые грузины позже. Некоторые, правда, утверждают, что это по-армянски. Вообще, отсутствие древней абхазской письменности - большая проблема. Тем более, что она, будь неладна, упомянута в "Житии Константина Философа".
Самая большая проблема для нас - получить разрешение на съемку и, страшно подумать, попасть в алтарь. Заканчивается литургия. Батюшка отец Петр - старейший священник в Абхазии. Рукоположен в 1959, в Лыхнах с 1968. Кроме пары прихожан в храме еще монахиня - мать отца Петра. Поет на клиросе, а потом сбежит по узким стертым ступенькам и раздувает кадило. И обратно - "так, детки, и спасаемся".
Нас отец Петр встречает подозрительно. Почему бороды нет? Нет, святая Церковь не благословляет без бороды. Не растет - надо молиться (прямо как в Евхологии Барберини). А вам что? Фрески посмотреть? Да, есть у нас фрески, но лучше бы вы нам иконок из Москвы привезли. Я помню, у вас такие иконы продаются. Отец Петр - милый аутист, живущий в мире тридцатилетней давности и семидесятилетней ветхости.
В алтарь? Да заходите. Ой, а что же ты ботиночек-то не снимешь? Как иначе? А в носочках, в носочках. Я всю жизнь так служу. Фрески вблизи потрясают. Белецкий отснял две пленки. Прощаемся. А вы Апокалипсис читали? Понимаю: надо делать ноги. Ну езжайте, езжайте. Только ИНН смотрите не принимайте...
По контрасту - Новый Афон. Толпы туристов у водопада. Крики торгующих. В храме бдительная бабушка (бывшая прихожанка отца Петра) спрашивает, зачем мы фресками интересуемся. Ой, а фрески-то наши древние, 6 век. Как шестой, храм-то сам десятого? Какой десятый, милки? Четвертый! Как апостола Симона-то Кананита казнили, тут в лесу церковь и построили. А фрески наши благодатные. Всем, кто придет, я говорю: вы, милки, возьмите так и ладошкой по стене проведите, а потом тем личико умойте. С ужасом замечаем проплешину на краске. Как же, дорогие, трогать нельзя? А как же мы без благодати?!
В ужасе, хоть и опаздываем вернуться в Пицунду, летим наверх в монастырь. Нелепейшее здание - памятник одичавшего византинизма. Ищем отца Дорофея, настоятеля Симон-Кананитского храма. Уехал куда-то. Через полчаса дожидаемся отца Андрея, игумена. Благословите. У вас так и так, фрески гибнут от благочестия. Ой, а мы и не знали. А как защитиить? Стекло поставить или веревочкой огородить? А что вы про датировку думаете? Шестнадцатый век? Жалко, мы думали, древнее. Но ничего. Зато если бы вы знали, какое у нас сокровище есть. Какое? Фрески палеологовские! Где? В Лыхнах. У отца Петра? Ох, вы уже все знаете. Да, есть у нас такая беда. Выясняется попутно (игумен 28 на вид лет спешит в храм), что отец Петр - еще и еретик, со своим учением о новозаветной Троице. Слава Богу, хоть здесь нормальные попы. Интересно, а какой Дорофей?
В сумерках вохвращаемся в Пицунду. Последний вечер у моря. Решаемся, наконец, искупаться. Надо же когда-то отдать дань формализму. Вечер гаснет. Шуршат во мгле стебли бамбука. Спокойной ночи...
  • Current Music
    Ave Maria. Chant gergorien - Santo Domingo de Silos