November 25th, 2004

Путешествие в Апсны. День седьмой. Бедиа-Адлер

Неизвестность оказывается распластанным по склону крестьянским домом. За верандой большая комната – гостиная, столовая и детская одновременно. Печь, инструменты, к колыбели-качалке припеленута девочка лет двух. Остальные дети прижались к старшим.
У хозяина двое сыновей: младший женат, трое детей. Хозяина зовут Тото. Выясняется, что это уменьшительное от Родион (у итальянцев – от Роберто). Тото плохо говорит по-русски: он сирота, и его не взяли в армию. Сыновья его отслужили уже в абхазской армии, и по-русски говорят отлично.
На огромном столе нехитрый ужин (нас не ждали): зелень, мамалыга, сулугуни, лобио и, конечно же, вино. Настоящее полнокровное крестьянское вино. Копченый сулугуни режут на дольки и кладут по две в мамалыгу. Сыр нагревается и становится невероятно вкусным. Мы знаем законы вежливости: пьем до дна за все на свете, всего стаканов двадцать.
Потом, разгоряченные вином и горным воздухом поднимаемся вверху по склону: сестра невестки из Тбилиси, и ей надо позвонить домой. Семья Тото – абхазцы, чуть ли не единственные в селе. Говорят по-мегрельски – по-абхазски только с детьми, чтобы те знали родной язык. Спрашиваю младшего: ты не ездил в Сухуми за русским паспортом (его давали всем желающим)? Нет, некогда было. Так ты никуда и поехать не сможешь? А куда ездить? К родственникам в Грузию пешком схожу…
Звоним все вместе, по моей трубке. Ловится плохо, но сразу три сети: абхазская, грузинская и турецкая. Абхазская, Aquafon, - пожалуй, самая дорогая в мире. Попадаем не туда, наконец, дозваниваемся. Радостные крики и щебет по-грузински. Старший говорит: Здесь поставлю дом, тогда и женюсь. Дом уже купил, за 10 тысяч.
Спускаемся и садимся на веранде. Время покурить. Настоящее натуральное хозяйство: в магазине покупают только соль, сахар и спички. Табак свой: его заворачивают в старые газеты (подтираются, кстати, листками из грузинских книжек). Я достаю свой Dunhill. Royal Yacht, набиваю трубку. Абхазцы принюхиваются, вежливо просят попробовать. И когда они курит Dunhill из газетных самокруток, я вдруг понимаю: это сюр – кольцо гор, крестьяне, лондонский табак под звездами. Так же странно было, когда снимали фрески и нас в Сентинском храме, а сквозь окна купола шел снег. А табачок-то у тебя ничего. Не остается другого выхода, кроме как подарить Тото банку "Яхты".
Тото прощается с нами и уходит спать. Сыновья неспешно докуривают, достают новую щепотку и снова скручивают. Вдруг узнаю давно забытый запах. Трава? Хочешь? Пробую не столько из вежливости, сколько из этнографического интереса. Забирает неслабо.
Утром на рассвете идем к храму. Он и дворец рядом с ним стоят на холме над всей долиной. Его построил Вахтанг III, последний абхазский царь и первый грузинский. В войну по храму стреляли грузины: рухнул купол, а в стенах круглые дыры, похожие на древние окна. Слабые следы фресок и жизни. Ощущения те же, что и в Мокве – невозможно оторваться.
На спуске видим пустой дом. Спрашиваем: сколько стоит. тысяч двадцать (рублей). Чей? Нашего дяди, он в Грузию уехал. Неужели и он воевал против своего брата (в доме Тото был абхазский штаб), неужели и ему они отказали в огне и соли?! Старший брат уже жарит на костре сулугуни. Ему явно нелегко после вчерашнего. Сейчас выпьем по десять стаканов и пойдем…
Все остальное после Бедиа кажется фантомом. И вчерашние три мента, подбросившие нас до трассы, и промчавшийся мимо Гальский автобус, и подхвативший нас военный, ответивший на предложенные деньги: Ты что, издеваешься?! Встреча с девушкой из Сургута и с отцом Дорофеем, прощание с Денисом и Ардой, попутки и маршрутки до границы. Адлер, вокзал, краснодарский поезд – все мираж. Реальна только мечта – Моква, Бедиа, купить дом… Пицунда, эвкалипты, горы. И ночь, черная, как море. И звезды, что тают на ладони. Апсны, Апхазети, Абхазия. И месяц Крыма впереди…
  • Current Music
    600 секунд тишины

Peri Skythias

Мне нечего сказать о происходящем на Украине. Она мне не чужая: хотя бы потому что я копаю пятнадцать лет в Крыму или люблю "Наших партизан". Просто у меня нет мнения. Есть чреда сменяющих друг друга настроений: Ющенко, русскоязычные, Львов, митинг в Севастополе, давление Запада, трусость Путина...
Я думаю, все это от неверия. Неверия в кандидатов-президентов, в СМИ, в свою страну, в себя. Мне хочется верить в Украину, что вам еще все не все равно, как нам. Что вы верите в справедливость чьей-то победы.
Скифов победили сарматы, сарматов потеснили готы, готов - тюрки, тюрков - славяне. Так и получилась Украина. Такой и будет. И Ющенко будет отличаться от Януковича не больше чем Арпоксай от Липоксая. Не важно, кто из братьев победит: старший или младший. Важно, что вы братья.
Легко воскликнуть: Слава Украине! Героям слава! Или: Оранжевые не пройдут! (Хотя оранжевый, заметим, это цвет донецкого Шахтара). Сложнее промолчать и помолиться.
Слава Иисусу Христу!
  • Current Mood
    moody moody