April 10th, 2005

(no subject)

Три дня за шумом молоточным,
За вальсом дрели по стене.
Три ночи спать без простыней,
Чтоб стать творцом, хотя б заочно.

Хотя бы толика тепла
И воздуха глоток украдкой.
И краткий звук, точней, сверхкраткий
У тишины крадет пила.

Средь незнакомого пейзажа.
Три дня на даче у друзей.
Три дня сонаты на фрезе
Среди отверточного джаза.
  • Current Music
    Bach, Ich bin ein guter Hirt - Coin

Братья-просветители морзян

Дискуссия о мордовских словах у rousseau напомнила мне мою единственную поездку в Мордовию.

Один коллега Н. затащил меня читать лекции в Саранское духовное училище. На фоне этого довольно колоритного заведения особенно выделялся отец С., замректора по дисциплине, которого боялись все студенты, и одновременно регент хора, заставивший мордовских парней довольно неплохо петь. Москвич, он вылетел за какую-то шалость из семинарии и прозябал в Саранске, сочиняя по ходу дела оперу «Ленин в марте», арию Крупской откуда он мне даже исполнял. Запомнился вечер в его келье: опоясания поверх майки, свечи на шкафах, великолепный пу-эр и несколько часов записей знаменитых сопрано, увенчавшиеся дребезжащим и вибрирующим голосом последнего кастрата Сикстинской капеллы. И все это на фоне зимнего Саранска.
В Университет меня затащил ректор училища, отец А. Вначале он завел меня в длинную аудиторию, представив публике как крупного специалиста из Москвы, а сам ретировался. Публика состояла из пятидесяти девиц, как выражается один мой питерский приятель, «с глазами не доенной коровы». Им я читал лекцию о значении книжной культуры.
Следующим номером была встреча с цветом мордовской филологии. Дело в том, что о. А., сам мордвин, языка не знал, но очень хотел как-то прославиться. А поскольку у соседних чувашей богослужение давно было переведено на родной язык, то подобное же он замыслил и для мордвы. Проблем было две. Одна в том, что идею приняли в штыки и знавшие мордовский священники, и тем паче бабушки, которые четко различали церковнославянский для священных служб и мордовский для бытовых заговоров. Другая же в том, что мордовского языка не существует.
Суть два его варианта: мокшанский и эрзянский (не считая полувымершей шокши). Первый вроде как попевучей, а второй покультурней. Мы с Н. советовали о А. создать единый церковномордовский язык (в просторечии «церковносаранский») для мокши и эрзи с письменностью на основе азбуки Морзе.
Мордовской филологической элите я вынужден был минут пятнадцать рассказывать про историю перевода литургии на разные языки. А потом о. А. радостно сказал: Сейчас мы увидим, как это легко! Давайте переведем прямо сейчас на мордовский «Господи, помилуй!»» Я хорошо помню, как стою с перепачканными мелом пальцами у доски, на которой написано «Кирие элейсон».
Тут же начались проблемы. Во-первых, у мордвы нет слова «Господь». Есть «хозяин», но так Бога называть нельзя – Он обидится. Его можно называть только «Бог». По-эрзянски «Нишкепаз»: Нишке вроде бы этимологически прозрачно (см. ниже), а вот Паз некоторые производят от Спаса – получается, что переводим с русского на русский, да еще неправильно. По-мокшански Бог есть – «Шкай». Но только Его так нельзя называть – Он опять же обидится. Надо Шкайняй – Боженька, божок.
Еще больше проблем возникло с «помилуй». Такой идиомы в мордовском нет. Наверное, просто закрывают лицо руками и говорят: Не бейте! Есть «пожалей», но только звучит это как «пожались». Так что вместо «помилуй» решили переводить «спаси».
И вот, в результате вместо «Господи, помилуй» получилось «Боже, спаси», прямо как в английском гимне. По-эрзянски «Нишкепаз ванстомак», по-мокшански «Шкайняй ванфтомак». На следующий день отец С. начал разучивать это со своим изумленным хором. С тех пор мы и стали с Н. братьями-просветителями морзян.

P.S. Поскольку в мордовском, вообще, много слов заканчивается на –сь, мы с Н. предложили о. А. недорого продать лучшую мордовскую молитву: Агиось о феось, агиось исхирось, агиось афанатось, элейсон имась.
  • Current Music
    Orff, Catulli carmina - Jochum