ampelios (ampelios) wrote,
ampelios
ampelios

Category:
  • Mood:
  • Music:

Путешествие в Апсны. День пятый. Дранда-Мокви

Хватит бездельничать. Рано утром мы направляемся на восток, в Дранду. С час стоим на остановке, никакого транспорта. Наконец, ловим Гальский автобус – как выяснится потом, чудом – и быстро добираемся до Дранды.
23 километра от Сухуми, и совсем другой мир. Сельский, спокойный, никуда не движущийся. Храм кажется приземистым, огромный купол (диаметр ок. 11 метров) вписан в квадрат стен – этакая квадратура круга. Кругом развалины монастыря XIX века. Одно из зданий, трапезная псевдоготического стиля, обнесено высоким забором с колючей проволокой. Теперь это тюрьма. Но кто здесь сидит, воры или грузинские солдаты, нам неведомо. Кто бы ни сидел, по рассказам, очень оживляются, когда к храму подходят женщины.
Но сейчас кругом ни души. Спрашиваем в соседнем доме, у кого ключи. Нас сажают на полуживой Запорожец и везут на другую улицу. Смотрительница храма, русская, неожиданно приветливая женщина, выдает ключи под фамилию Бжания. Объясняет, где тут у них подземных ход к храму: одним концом он выходит прямо за престол – жалко, заложен.
Мы возвращаемся к церкви. Подходя, замечаем пожилую женщину в платочке и светловолосую девочку лет 15. Денис, давай скажем, что у нас есть ключи. Слушай, им надо, пусть они и спрашивают. Заходим в храм, дверь оставляем открытой, но никто так и не появляется.
Церковь недействующая. Здесь был в начале 90-ых один священник, грузин. Но после того, как он на сельском сходе предложил жить в мире с абхазами, ему пришлось уехать. Внутри здание, действительно, состоит из одного купола. Огромный, неправильный эллипс занимает собой все пространство. В углах остаются маленькие конхиальные октогончики абсолютно непонятного назначения. Чем-то этот храм притягивает: и, может быть, всего больше своей загадочностью. Зачем здесь в VII в. строить такое, чему не сыскать никаких аналогий, даже на Кавказе. Это в Греции есть все, а здесь, на Кавказе, все бывает.
Часа через два с половиной уходим отдать ключи. На крыльце у смотрительницы сидят та пожилая женщина и девочка, которых мы видели у храма. Ой, так вы в церковь ходили? Ну да. А я как увидела, идут два небритых мужика, говорю: Вера, ни шагу вперед! Так и сидим, пьем кофе два часа.
От кофе мы отказываемся и с полными карманами фундука спешим на остановку. Когда будет автобус на Мокви, никто толком не знает. Вроде бы сходятся на том, что в 13.30. Значит, у нас есть 40 минут перекусить. Рядом с остановкой бывший советский ресторан. Заказываем салатик, харчо, вина. Через две минуты после начала харчо заходит мужчина: Слушай, дорогой, твой автобус приехал. Проглатываем по паре ложек, расплачиваемся за все несъеденное и бежим к автобусу.
ПАЗик забит до отказа. Едем на чьих-то головах. За окном Абжуйская Абхазия. В деревнях половина домов брошены: здесь жили грузины. Говорят, вернулись все, кто не воевал. Тех, кто воевал, соседи просто игнорируют – им не дают ни огня, ни соли. Автобус останавливается у источника. Пассажиры умываются и пьют воду.
Наконец, Мокви. Храм – это какой-то прям райский уголок, как это бывает где-нибудь в Бургундии. Дорога вьется к реке. У моста купаются подростки. Вверх на холм, мимо плетеных заборов и домиков, мимо остатков колокольни, к храму. Нам открывает пожилая смотрительница, все время грустно вздыхающая. Тут же появляются пара мужиков, один их которых начинает истово креститься и молиться, а потом также спокойно закуривает прямо в храме.
Нам рассказывают, как грузины кости из могил выкидывали. В могилах лежат единственные на всю Абхазию владетельные князья – Чачба, по-грузински Шервашидзе. Это они восстановили храм, причем абсолютно в грузинском стиле. Недавно умер один из их потомков, Лео, специалист по средневековой живописи. Умер в Тбилиси, но похоронить себя завещал в Абхазии.
Потом в Сухуми одна интеллигентная девушка из обезьяннего питомника рассказывала нам, что грузинские реставраторы сбивали фрески со стен и кидали их в реку. Мне особенно понравилось: кидали в реку. Какая романтическая картина: река несет кусочки разбитых святых.
Сам храм – это симфония. Высокие своды, галереи, маленькие приделы-закутки, хоры в три стены, опять же с алтарями на концах. И фрески. Тоже XIV в., но в двух местах из-под них лезет XI. Уходить не хочется. Не покидает редкое ощущение действительно застывшей музыки – далекой, смутно знакомой и бесконечно упоительной.
В результате обратно идем пешком. До трассы 10 км. Километра через три нас подбирают. На заднем сидении с нами абхазская красавица. Ее свежую прелесть оттеняет необычно белая кожа: девушка живет в Сургуте. Узнав, что мы ученые, мужик останавливается на трассе у поста ГАИ и просит помочь археологам.
На дороге пустынно. Одна, может, две машины в пять минут. Гаишники всех знают, кто куда едет. С полчаса трепемся с ними. И везде один и тот же вопрос: скажите, а то, что вы, археологи, находите, вы сдаете или себе берете? Сдаете? А на что же тогда живете?
Наконец, появляется подходящий, по мнению гаишников, микроавтобус. Взмах палочки, и мы в пустом салоне, сидя на шине, едем в Сухуми. За окнами темнеет, тихо играет «Иван Купала». Кипарисы и русские народные порождают ощущение какого-то сюра. И вот мы в Сухуми, усталые валимся в кровать. И до поздней ночи снова и снова говорим об Абхазии: о Дранде, о Мокви, о том, что видели, и что увидеть еще придется ли…
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments